Однажьды Бог послал ворон кусочка сыр. Ну, пармезан.
И он его тихонько жрал. Один. Как партизан.
Сидел себе на ветка заместо табуретка
И жрал, и жрал, и жрал, и жрал, и жрал!
Скорей-скорей, щьтоб кто-то не украл.
А мимо щел лиса. И колбаса... Нет! Сыр! Почуял.
И тоже сразу очен захотел.
Прям даже весь вспотел!
Прям даже стойка сделал, как собак.
Вот так!
И говорит: «Привет, ворон!
Ах! Дай мне посмотреть со всех сторон,
Какой же ты красивий нынче стал,
Ведь я тебе давно, два... нет! три сутка не видал!
Какой же ты теперь неординарный!
Какой лицо! Какой фигур щикарный!
И как тебе идет твой черный цвет!
М-м-м... Наоми Кэмпбелл... Уитни Хьюстон, нет?
Я прям совсем тебе не узнаю!
Прости, щьто рядом долго так стою,
Я просто оторвать глаза не в силах
От твой лицо. Какой же он красивий!
С тебе портрет надо писать, картина,
И помещать всемирний паутина.
С тобою рядом даже Мона Лиза
Не смотрится. А, так себе... Огрызок...
С тобою рядом сам Софи Лорен,
Как рядом с роза — огородний хрен.
Прекрасен верх твой и прекрасен низ!
И пусть с ума сойдет от зависти Борис
Вот этот... как его там... Моисеев!
Твой задний низ — гораздо красивее!»
Так говорит лисиц. И тихо-тихо
Подходит ближе. Хитрий, билят, чувиха!
Ворон — молчит. Но кущать перестал.
И гордо смотрит вниз. Как Ленин с пьедестал.
Лисиц чуть-чуть немножько отдохнул —
И снова. «Эй, ворон! Уснул?
Не спищь? Я тут сказать тебе еще хотел,
Пока ты в Голливуд не улетел,
Щьто преклоняюсь пред твоим умом.
Я себя чувствую... ну... просто чмом!
Когда смотрю на твой високий лоб.
Ты — гений! Твоя мисль, как антилоп,
Несется вскачь, опережая время.
Ты самий мудрий между нами всеми!
На твой на лоб написано вот тут,
Щьто ты закончил главний институт.
И щьто с медалью ты закончищь академий.
Я зуб даю! Щьто Нобелевский премий
Тебе вручат, ну, максимум, в субботу!
За математика контрольную работу.
Я глаз даю! Щьто умных в этом мире
Всего лишь двое: ты и Пентиум четыре.
Спасибо, Бог, щьто ты позволил мне родиться
В один эпох с этот великий птица!»
Так говорит лисиц. И ближе, ближе
К ворон свои пододвигает лыжи.
Ворон — молчит. Надулься, как индюк!
Аж пузо випирает из-под брюк.
Такой прям важный стал, как будто царь.
Как генеральний птица-секретарь.
Лисиц же хитрий, отдохнув слегка,
Включил уже такого дурака,
Щьто даже сам себе немножько удивилься.
И говорит: «О, Господи! Неужьто я... Влюбилься!!!
О, мой прекрасний сон! О, мой ворон!
Ты доведещь мене до похорон!
Нет без твоей любви мне жизни, детка...
Сейчас повещусь. Вот на этот ветка.
И отравлюсь. Вот этот мухомор.
О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор!
Как больно знать, щьто ты мене не любищь!
Щьто мой супруг ты никогда не будещь!
И не снесещь мне маленький яйцо,
Точь в точь похожий на мое лицо...
Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю!
Инфаркт! Инсульт! Инцест! Ах, я не знаю...
Ах, сердце мой... Все... Навсегда замри...
Ну щьто же ты молчищь?! Кричи скорей ноль три!!»
И — он упал. Рука к груди прижатий.
Как будто только щьто его обнял Кондратий.
Ворон... А щьто ворон? Он клюв разинул.
Про сыр забыл. Из рот его не винул.
И каркнул так! Щьто тут же подавилься.
И вместе с сыр он с дерево свалилься.
Щьто дальще? Пищевод. Желудок.
Лиса голодний был ублюдок!
За польчаса ворон переварил
И... Стал он не такой, как был.

Мораль:
Когда имеещь сыр — сиди и кущай.
И никого, даже свой пук, — не слущай!

Грузинский вариант


На дуб взлетел один ворОн,
а в клюв держал кусочек сыра.
И толко малость откусил,как прибежал лисиц-задира.
-Вах,генацвале,дорогой,
ты,говорят ,певец известный.
Какую-нибудь песню спой.
Тебя мне слушать будет лестно.
Но ворон сир подмышку взял
и ,глядя вниз,ему сказал;
"Кацо,не видишь?Я - орел!
А ты -лис глупый и осел".
Лис убежал и вновь вернулся
и громко крикнул на весь лес:
"Твоя жена с твоим началник
спит в офис,а ты с сыром здесь!"
"Как?!!"-крикнул ворон.
Сыр упал.Лис хитрый вмиг его забрал.
МОРАЛ: не каркай,если что узнаешь,
а то кусок последний потеряешь.

ВСЕ ТА ЖЕ ВОРОНА И ЛИСА

Вароне, шьто жила в горах, шяшлик на виходной послал Аллах.
Пачистив Блиндамедом клюв в ауле, варона сел поесть шяшлик на стуле.
И щтоби мясо в горле не застрял, варона бутылку взял.
Тут мимо на работу шел лисица, глаза-стекло, хотел апахмелица.
И запах шяшлика услышав носом, к варона подбежал с таким вапросом:
О джюраджёл, какой хароший ты, чо кущаещь - шяшлик или манты?
Не твой то дело, джюраджёл - варон сказала -Вон пащщел!!
Но наш лиса не унимался, беседу продлевать старался, на все три зуба
улибался, ложился, снова паднимался, моргал стеклянным ххитрым глазом,
пищал и ловко двигал тазом.
При этом говорил вароне:
Какие бедра у тэбя красивий,
как харашо на них сидят лосины,
какой красивий у тэбя лицо.
Ты красивее, чем барсук Кацо!
Какие перья - все пачти што бэз ущерба!
Ооо, а мускул твой - сматри - Виталий Щерба!
Твой запах - это мир цветов Узбекистана!
Ты не варона, ты АРЁЛ! МАНТАНА!
Да ты фантастишь, джюраджёл!!!
Ты знаешь, и слищал я, ти круто танцеваешь!
И у варона от такого камплимента паднялся дух моральный в 22 працента!
Он танцевать не мог от самого рожденья - праблема бил с каардинацией
движенья.
А тут танцором вдруг назвал его лиса!
Варона стал на стул, сказал: Асса!!!.
И нАчал двигать всеми свой частями тела, пака в затылке ево кожа не
вспатэла.
И вдруг варона лапом оступился - сломался стул - варон упал - РАЗБИЛСЯ!!

Шяшлик на зэмлю повалился и полбутылки Хванчкара:
Хитрий лиса сказал: УРРРЯЯ!!!,
все подобрал и бил такой: лежит под саксаулом, НИКАКОЙ!
----------------------------------------------------------------------
МАРАЛ:
Кагда шяшлик с вином паслал Аллах - все забирай и ныкайся в горах!!!
И будь ты лучший танцовщик аула - чтоби плясать, слезай, дурак со стула.


БУРЕТАНИК

(отважному матросу Б.Срибнику, заслонившему своей грудью солнце, посвящается)

Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
А потом их разбирает. Чтоб затем опять собрать.
По седой равнине моря мчится к гибели "Титаник",
Многовёсельный корабель с парусами и трубой.

Пассажиров в нем две тыщи. И три тыщи кочегаров.
Они мечут в топку уголь, доски, стулья и тряпье,
Они дуют в парусину и гребут в четыре смены.
Чтобы их корабель мчался всех быстрее на Земле.

Вдоль седой равнины моря зайчик прыгает зеркальный.
То Ди Каприо прелестный смотрит на себя в трюмо.
У него большие планы. У него сегодня встреча.
У него любовь до гроба. На котором и плывет.

От седой равнины моря к облакам баклан взмывает
И туда-сюда летает, брючной молнии подобный.
Им любуются матросы, боцман, лоцман, кок и мичман,
Капитан и рулевые. И никто не смотрит вдаль.

Под седой равниной моря айсберг прячется огромный,
Тихо плавает в надежде, что наткнется кто-нибудь.
Он старается не таять, чтобы быть потяжелее.
Он привык одним ударом все, что плавает, топить.

Для седой равнины моря нету в принципе различий,
Что там весь корабль утонет, что Ди Каприо один.
По-иному мыслят рыбы, они держатся поближе,
Белый айсберг их союзник, их кормилец и отец.

На седой равнине моря дело близится к развязке.
— Титры! Скоро будут титры! — чайки быстрые кричат.
В общем, сам конец трагичен. Бум — и все. Буль-буль — и точка.
Я вообще не понимаю, зачем строят корабли...