Бенджамин Бриттен - Военный реквием

Бенджамин Бриттен родился 22 ноября 1913 года в Лоустафте (графство Суффолк), где получил первоначальное музыкальное образование. Он завершил его в начале тридцатых годов в Королевском музыкальном колледже под руководством Айрленда, Бенджамина. Фрэнк Бридж, видный композитор и дирижер, был его учителем по композиции.

Уже ранние сочинения Бриттена - Простая симфония и Симфониетта для камерного оркестра привлекли внимание обаятельным сочетанием юношеской свежести и профессиональной зрелости. Начало творческой биографии Бриттена напоминает молодого Шостаковича: блестящий пианизм, поражающее знание музыкальной литературы всех жанров, непосредственность и постоянная готовность писать музыку, свободное владение тайнами композиторского ремесла.

Ни в ранние годы, ни на более поздних этапах своей творческой эволюции Бриттен не ставил перед собой задач первооткрывателя новых технических приемов композиции или теоретических обоснований своего индивидуального стиля. В отличие от многих своих сверстников Бриттен никогда не увлекался погоней за "самым новым", равно как и не старался найти поддержки в устоявшихся приемах композиции, унаследованных от мастеров предшествующих поколений. Он руководствуется прежде всего свободным полетом воображения, фантазии, реалистической целесообразностью, а не принадлежностью к одной из многочисленных "школ" нашего века. Бриттен всегда больше ценил и ценит творческую искренность, чем схоластическую догму, в какие бы ультрасовременные наряды ее ни облекали. Он позволял всем ветрам эпохи проникать в свою творческую лабораторию, проникать, но не распоряжаться в ней. Говоря о Бриттене, справедливо отмечают то влияние, которое оказали на его творчество Малер, Шостакович, Альбан Берг. Несомненно, и Стравинский, и Прокофьев запечатлелись какими-то чертами в его сознании. Бриттена часто обвиняют в эклектизме. Особенно стараются в этом смысле "авангардисты", тем более что в ряде случаев Бриттен обращался и к элементам додекафонической техники, обращался, но не присягал на верность ни Шёнбергу, ни Веберну, ни Бергу.




Вольфганг Амадей Моцарт - Реквием

Моцарт принялся за сочинение «Реквиема» со всей страстностью измученной души, приготовляющей себя к смерти, так как был уверен, что пишет этот реквием для себя.
Эта таинственная история, так печально подействовавшая на Моцарта и долгое время смущавшая всех своей загадочностью, теперь разъясняется совершенно просто. Возле Вены в своем имении жил граф Франц-Вальзек фон Штуппах; он любил музыку, сам играл на виолончели, хотя плохо, и устраивал у себя музыкальные собрания. Граф страстно желал прослыть за композитора, но роковая прихоть судьбы лишила его таланта. Тем не менее, чтобы исполнить заветную свою мечту, он заказывал разным композиторам квартеты и другие сочинения и затем, тщательно переписав, выдавал их за свои. В его столе нашли написанную его рукой симфонию, в которой узнали творение Моцарта. У графа умерла жена; он хотел почтить память покойной торжественным реквиемом, который заказал Моцарту при посредстве своего управляющего Лейтгеба — той самой таинственной личности, что вручила Моцарту письмо.
Таинственность заказа ему была необходима для того, чтобы иметь возможность выдать реквием за свое сочинение, что ему и удалось: сначала в доме его хорошего знакомого, а затем во время торжественной службы по покойной в монастыре местечка Нейштат. Реквием был исполнен как произведение графа, как гениальная дань его скорби по жене. Между тем Моцарт под влиянием мысли о роковом для него значении реквиема все слабел и слабел. Недомогание, впервые обнаружившееся в Праге, все усиливалось: веселый и беспечный Моцарт стал мрачным, его преследовала мысль, что его отравили, тем не менее он продолжал работать даже ночью.
Жена, с постепенно возрастающим ужасом следившая за развитием непонятного ей недуга, всячески старалась развлечь Моцарта, собирала вокруг него друзей, возила его за город, надеясь на благотворное влияние природы, и вот однажды, во время прогулки, он решился сообщить ей то, что таким гнетом лежало на его душе.
Со слезами на глазах он ей сказал: «Я знаю, что пишу реквием для себя. Я чувствую себя слишком плохо, и долго не протяну. Наверное, мне дали яд — я не могу отделаться от этой мысли». Испуганная Констанция прибегла к энергической мере: она немедленно отняла у него партитуру и тем самым принудила его отдохнуть. Во время этого насильственного отдыха Моцарт написал кантату для масонской ложи, членом которой он состоял. Блестящий успех кантаты, исполненной под личным управлением автора, благотворно отразился на угнетенном состоянии его духа. Он объявил жене, что чувствует себя лучше, что отравление — не более чем плод его расстроенного воображения, и просил вернуть ему ноты. Успокоенная жена, поверив его словам, исполнила его желание, но как только он принялся за реквием, то опять впал в уныние, заговорил об отравлении и наконец слег в постель. Руки и ноги у него распухли и он не мог сделать почти ни одного движения. Две недели пролежал он больной, с необыкновенным терпением и кротостью перенося свои страдания: ни единой жалобы не вырвалось у него, напротив того, он старался быть приветливым, веселым и с неудовольствием позволил перенести в другую комнату свою любимую канарейку, пение которой ему мешало. Часто вечером он переносился мысленно в театр и, глядя на часы, говорил: «Вот теперь поет царица ночи!» За день до смерти он сказал жене: «А я бы хотел еще раз послушать ее!» И стал напевать чуть слышным голосом арию Папагено. Реквием продолжал его занимать: накануне смерти он попросил друзей своих спеть с ним реквием и сам пел партию альта, но при первых же нотах заплакал от мысли, что реквием не будет окончен. «Разве я не говорил, что пишу его для себя?» В самый день смерти он подозвал к себе своего друга и ученика Зюсмейера, долго беседовал с ним, объясняя ему свои планы насчет окончания реквиема. На долю этого счастливого ученика выпала великая честь докончить бессмертное произведение гениального учителя.