Гаршин Всеволод Михайлович - То, чего не было

-==Наш релиз==-

Рассказы Гаршина поражают предельной обнаженностью чувств. Писатель соединял их крайние проявления: героический, жертвенный порыв и осознание мерзости войны (Четыре дня); чувство долга, попытки уклонения от него и осознание невозможности этого (Трус); пессимистические размышления о ненужности настоящего искусства (Художники) и романтическое отношение к действительности (Attalea princeps); борьба со злом, ценою собственной жизни (Красный цветок).

Гольдони Карло - Бабьи сплетни

-==Наш релиз==-

Блистательная комедия Карло Гольдони, полная юмора и сарказма, в очередной раз доказывает правоту устоявшихся мнений, что "женщины, безусловно, умеют хранить тайну, но сообща" и, "что дружба двух женщин - всегда заговор против третьей".

ДАЛИ Сальвадор ДНЕВНИК ОДНОГО ГЕНИЯ

-==Наш релиз==-

Роман-исследование души великого мастера, в котором сплетаются самые извращенные фантазии с невероятно высокими божественными мыслями. Это книга "гениального невротика", для которого в жизни святыми являются лишь три вещи: Дали - художник, Дали - писатель и Дали - любовник и муж Галы. Его сентенции об Адольфе Гитлере внушают отвращение, его рассуждения о важности человеческих "выделений", как телесных, так и душевных ужасают своей прямотой и... гениальностью.

"Дневник одного гения" Сальвадора Дали написан человеком, который значительную часть жизни провел во Франции, сформировался там как художник, хорошо знал искусство и литературу этой страны. Но его дневник принадлежит какому-то иному миру, скорее, преимущественно фантастическому, причудливому, гротескному, где нет ничего легче, чем переступить грань бреда и безумия. Проще всего заявить, что все это - наследие католической мистики или "иберийское неистовство", присущее каталонцу. Но дело обстоит не так просто. Много разных причин и обстоятельств сыграли свою роль, чтобы возник "феномен Дали", каким мы его видим в "Дневнике одного гения".

Дневниковая книга - это, по логике вещей, один из лучших способов обратиться к читателю с максимальной доверительностью и рассказать о чем-то глубоко личном, добиваясь при этом особой близости и дружелюбной прямоты. Но именно на это книга Дали никак не рассчитана. Она, скорее, приводит к таким результатам, которые противоположны задушевному взаимопониманию. Часто даже кажется, что художник выбрал форму доверительной исповеди, чтобы взорвать и опровергнуть эту форму и чтобы побольше озадачить, поразить и более того - обидеть и рассердить читателя. Вот эта цель достигается безупречно.